Четверг, 21.09.2017, 19:02
Хиты лета Турции Nazar Bonjuk

[ новые сообщения · участники · правила форума · поиск · форум · rss · главная · вход ]
Страница 1 из 11
Форум о Турции » Турция и любовь... » Восток – дело тонкое » История восточной любви (Ромео и Джульета по-восточному)
История восточной любви
smilochkaДата: Пятница, 04.06.2010, 02:07 | Сообщение # 1
канка турции
группа: Модераторы
сообщений: 419
репутация: 14
статус: Offline

в закладки:
«ЛЕЙЛИ И МЕДЖНУН», литературный памятник средневековой литературы народов Азии, в основе которого лежат древнеарабские легенды о трагической любви юноши-поэта. Первая литературная обработка — поэма «Лейли и Меджнун» (1188) принадлежит Низами Гянджеви.

После него около пятидесяти поэтов в своем творчестве обращались к этой теме. Среди них в XII веке индиец Эмир Хосров Дехлеви, в XIV веке иранец Имади, в XV веке узбек Алишер Навои, таджик Джами, турок Чакери и другие.
Читая подряд три поэмы «Лейли и Меджнун» - Низами, Навои, Физули, вновь убеждаешься в справедливости утверждения, что одну и ту же тему разные художники могут трактовать по-разному, варьируя до неузнаваемости.

Огромной заслугой Низами, Навои и Физули явилось то, что в их поэмах ярко чувствуется национальный колорит. Конечно, трагедия Лейли характерна для бесправных женщин всего мусульманского Востока, но все же судьба Лейли у Навои - это, прежде всего, судьба узбекской девушки, а образ Лейли, созданный Физули, - это образ азербайджанки.

прикрепления: 4490336.jpg(199Kb) · 8012222.jpg(54Kb) · 7568330.jpg(68Kb)


Gul ki!!:)))butun dunya seninle gulsun!

сообщение отредактировал smilochka - Пятница, 04.06.2010, 11:28
 
smilochkaДата: Пятница, 04.06.2010, 02:08 | Сообщение # 2
канка турции
группа: Модераторы
сообщений: 419
репутация: 14
статус: Offline

в закладки:
Меджнун (от араб. ‎‎безумец) — прозвище Кайса, главного героя «Лeйли и Meджнyн», который обезумел от любви. Впоследствии это прозвище стало нарицательным, обозначающим страстно влюблённого человека.
Сюжет легенды таков: поэт Кейс влюбился в свою двоюродную сестру Лейлу, но, Лейлу выдали за другого, а Кейс сошёл с ума и удалился в пустыню, где слагал стихи, посвящённые возлюбленной; и только после смерти влюблённые соединились в одной могиле. Низами несколько видоизменил сюжет: у него Кейс сходит с ума от любви, и именно поэтому родители Лейлы отказывают ему. Лейла, насильно выданная замуж, умирает от любви к Кейсу; узнав об этом, Кейс приходит на её могилу и умирает на ней:
Уснули двое рядом навсегда.
Уснули вплоть до страшного суда. cry
Впоследствии сюжет использован романтическим эпосом Персии и Турции и суфийскими поэтами; последние придали ему символический смысл тоски души в разлуке с божеством. Сохранилось более 20 поэм на эту тему; самая прославленная - поэма перс. поэта Низами

cry
прикрепления: 6296774.jpg(31Kb)


Gul ki!!:)))butun dunya seninle gulsun!

сообщение отредактировал smilochka - Пятница, 04.06.2010, 11:29
 
smilochkaДата: Пятница, 04.06.2010, 02:10 | Сообщение # 3
канка турции
группа: Модераторы
сообщений: 419
репутация: 14
статус: Offline

в закладки:
Хазрат Инайят Хан (1882-1927)

Любовь человеческая и Божественная

Лейли и Меджнун

Историю о Лейли и Меджнуне рассказывают на Востоке уже тысячи лет, и она всегда очаровывала слушателей, ибо это не только история, но и урок любви, не той, как ее понимает обычный человек, но любви, что возвышается над землей и небом.

Юноша по имени Меджнун с самого детства выказывал любовь в своем характере, тем самым открывая глазу видящего трагедию его жизни. Когда Меджнун был в школе, он влюбился в Лейли. Со временем эта искра превратилась в пламя и Меджнун не находил себе покоя, если Лейли хотя бы немного опаздывала в школу. Зажав книгу в руке, он не отрывал глаз от входа, что забавляло местных насмешников и всем причиняло неудобство.

Со временем это пламя превратилось в пожар, и тогда сердце Лейли само зажглось от любви Меджнуна. Они смотрели друг на друга - она не видела в классе никого, кроме Меджнуна, а тот не видел никого, кроме Лейли. В книгах Меджнун читал имя Лейли, а в письме под диктовку Лейли покрывала грифельную доску именем "Меджнун". "Когда мысль о возлюбленной захватывает ум любящего, оттуда исчезает все прочее".

Все в школе стали перешептываться друг с другом, указывая на них пальцами. Это обеспокоило учителей и они написали родителям обоих, что их дети сошли с ума и безудержно влюбились друг в друга и что, скорее всего, никак невозможно отвлечь их внимание от любовных дел, которые уничтожили всякую возможность учить их дальше.

Родители Лейли забрали ее сразу же и стали внимательно следить за ней. Таким образом, они увезли ее от Меджнуна, но кто мог увезти Меджнуна из ее сердца? Она не думала ни о ком, кроме него. А Меджнун без нее, с беспокойством и печалью в сердце, устраивал беспорядки в школе, до тех пор пока родителям не пришлось забрать его домой, так как казалось, что в школе делать ему было больше нечего. Родители Меджнуна приглашали к нему врачей, предсказателей, целителей, магов; они рассыпали деньги у их ног, прося их дать лекарство, чтобы выгнать из сердца Меджнуна мысль о Лейли. Но все было напрасно. "Даже у Лукмана, великого врача древности, не было средства от любовной тоски".

Никому не удавалось излечить больного от любви. Приходили друзья, родственники, доброжелатели, мудрые советчики, и они прилагали все свои силы к тому, чтобы удалить из его ума мысль о Лейли, но все было тщетно. Кто-то сказал ему: "О Меджнун, что же ты так грустишь от разлуки с ней? Она ведь некрасива. Я могу показать тебе тысячу девушек, которые будут красивее и привлекательнее ее, и ты сможешь выбрать из них себе подругу". Меджнун ответил: "О, чтобы видеть красоту Лейли, нужны глаза Меджнуна".

Когда были перепробованы все средства, родители Меджнуна решили искать спасения у Каабы, как своего последнего прибежища. Они взяли Меджнуна в паломничество к Каабат-Уллах. Когда они подъехали к Каабе, огромная толпа собралась поглядеть на них. Родители, каждый по очереди, уходили молиться Богу, говоря: "О Господь мой, Ты, самый милостивый и милосердный, даруй Свою милость нашему единственному сыну, чтобы сердце Меджнуна освободилось от боли любви к Лейли". И все слушали это внимательно, с интересом ожидая, что же скажет Меджнун. Затем родители попросили Меджнуна: "Дитя, пойди и помолись, чтобы любовь к Лейли покинула твое сердце". Меджнун ответил: "А я увижу Лейли, если помолюсь?" Тогда они с великим разочарованием ответили: "Молись, дитя, о чем хочешь молиться..." Он пошел и сказал: "Я хочу мою Лейли", а все, кто были рядом, добавили: "Аминь". "Мир отзывается эхом на зов любящего".

Когда родители испробовали все средства, чтобы излечить Меджнуна от его безумной страсти к Лейли, под конец они подумали, что наилучшим способом будет обратиться к родителям Лейли, и это было последней надеждой спасти жизнь Меджнуна. Они отправили письмо ее родителям (а они принадлежали к другой вере), в котором говорилось: "Мы сделали все, чтобы отвести от Меджнуна мысли о Лейли, но пока что успеха не добились. И у нас не осталось надежды на успех, за исключением одной - если вы согласитесь на их брак". Те ответили им: "Хотя это выставляет нас на посмешище, все-таки Лейли, вероятно, не прекратит думать о Меджнуне ни на миг. С тех пор, как мы забрали ее из школы, она чахнет день ото дня. Поэтому мы не против отдать Лейли за Меджнуна, но только в том случае, если мы убедимся в его здравом уме".

Услышав это, родители Меджнуна очень обрадовались и посоветовали Меджнуну вести себя здраво, чтобы у родителей Лейли не было причин подозревать, что он сошел с ума. Меджнун согласился делать все, что желали его родители, ради того, чтобы только встретиться с Лейли. Они отправились с процессией, таков обычай на Востоке, к дому невесты, где для жениха было подготовлено специальное место, покрытое гирляндами цветов. Но, как говорят на Востоке, боги не благоволят любящим, и потому судьба не даровала этим идеальным влюбленным счастья быть вместе. В комнату, где они сидели, случайно забежала собачка, что сопровождала Лейли в школу. Как только взгляд Меджнуна упал на нее, его эмоции вырвались наружу. Он не смог усидеть на своем высоком сиденье и смотреть на эту собачку. Он побежал к ней и стал целовать ей лапы, и положил ей на шею все гирлянды. Не было такого знака поклонения или почитания, которого бы Меджнун не выказал ее собачке. "Для любящего пыль из дома любимой все равно что земля Каабы". Такое поведение явно выставило его сумасшедшим. Так же как язык любви невразумителен для тех, кто лишен ее, так и действия Меджнуна показались присутствующим обычной глупостью. Они все очень разочаровались, Меджнуна увезли домой, а родители Лейли отказались дать согласие на их брак.

Это полное разочарование убило надежду родителей Меджнуна, и они с того времени перестали следить за ним, видя, что и жизнь, и смерть были для него одним и тем же. Это дало Меджнуну свободу бродить по городу в поисках Лейли. Он спрашивал о ней каждого, кто встречался ему на пути. Случайно он встретил письмоносца, что перевозил почту на верблюде, и когда Меджнун спросил его о Лейли, он ответил: "Ее родители покинули эту страну и уехали за сотни миль отсюда". Меджнун попросил его доставить Лейли его послание. Тот ответил: "С удовольствием". Но когда Меджнун стал говорить, то рассказ его продолжался долгое, очень долгое время. "Послание любви закончить нельзя".

Письмоносца позабавила и растрогала его искренность. Хотя Меджнун, который шел рядом с его верблюдом, составлял ему компанию в его долгом пути, все-таки из жалости он сказал: "Ты уже прошел десять миль, излагая мне свое послание. Сколько же мне потребуется, чтобы доставить его Лейли? Иди своей дорогой, я все сделаю, что нужно". Тогда Меджнун повернул обратно, но не прошел он и сотни ярдов, как снова вернулся к нему, чтобы сказать: "О добрый друг, я забыл тебе добавить еще несколько слов, чтобы ты передал их Лейли". Пока он продолжал свое послание, он прошел еще десять миль. Почтальон сказал: "Помилосердствуй, иди же обратно. Ты уже прошел долгий путь. Как я смогу запомнить все то, что ты мне сейчас сказал? Но все-таки я попытаюсь, а ты сейчас иди обратно. Ты уже и так далеко от дома". Меджнун снова повернул к дому, прошел несколько ярдов, но опять вспомнил нечто, что нужно было сказать почтальону, и пошел за ним. Так и прошло все путешествие, а он сам прибыл к тому месту, куда он отправлял свое послание.

Письмоносца изрядно удивила такая искренняя любовь, и он сказал ему: "Ты уже прибыл в страну, где живет твоя Лейли. Теперь посиди пока в этой разрушенной мечети. Мы сейчас за городом. Если ты пойдешь в город со мной, они замучают тебя до того, как ты доберешься до Лейли. Для тебя лучше всего будет отдохнуть здесь, так как ты прошел очень много. А я передам твое послание Лейли, как только я смогу добраться до нее". "Любовное опьянение не видит ни времени, ни пространства".

Меджнун послушался его совета и остался там. Он захотел отдохнуть, но сама мысль о том, что он находился в городе, где живет Лейли, побудила его поинтересоваться, в каком направлении ему следует вытянуть ноги. Он думал, что, может быть, на север, на юг, на восток, на запад, а потом сказал себе: "Если бы в этой стороне была Лейли, с моей стороны было бы наглостью вытянуть ноги к ней". Тогда лучше всего было бы подвесить мои ноги на канате сверху, ибо уж точно там ее не будет". "Дом возлюбленной для любящего все равно, что Кааба". Ему хотелось пить, но он нашел лишь небольшое количество дождевой воды, что скопилась в выброшенном сосуде.

Когда письмоносец вошел в дом родителей Лейли, он увидел ее и сказал ей: "Мне пришлось затратить массу усилий, чтобы поговорить с тобой. Меджнун, любящий тебя так, как никто в мире, передал мне для тебя послание, и он рассказывал его мне всю дорогу, так долго, что дошел до твоего города вместе с моим верблюдом". Она сказала: "О небо! Бедный Меджнун! Что же с ним стало?!" Она спросила свою старую няньку: "Что будет с человеком, который прошагал без передышки сотню миль?" Та тут же ответила: "Такой человек умрет". Тогда Лейли спросила: "А есть ли от этого какое-либо средство?" Она сказала: "Он должен испить дождевой воды, что скопилась еще с прошлого года, и той воды должна также испить змея. А затем ему должны связать ноги и повесить его вниз головой, и так он должен провисеть долгое время. Это может спасти его жизнь". Лейли воскликнула: "Но как же трудно все это достать!" Но Бог, который сам по себе есть любовь, руководил Меджнуном, и поэтому все случилось для него наилучшим образом. "Воистину, любовь - врачеватель своих собственных ран".

На следующий день Лейли собрала еду и со служанкой, которую сделала своим доверенным лицом, отправила ее к Меджнуну. Она также передала ей послание для него, что она хочет его видеть так же сильно, как и он ее, разница была только в том, что Лейли была заперта. Но как только у нее появится возможность, она сразу к нему придет.

Служанка пришла к разрушенной мечети и увидела, что там сидят два человека. Один казался погруженным в себя и не обращал внимания на то, что было вокруг, а второй был толстым, крепким человеком. Она подумала, что Лейли не могла влюбиться в такого мечтателя, какого она бы и сама любить не стала. Однако, чтобы убедиться в этом, она спросила, кого из них зовут Меджнуном. Меджнун был глубоко погружен в свои мысли, и был далек от ее слов. Но тот человек, который ничем не был занят, был, пожалуй, рад видеть ее с корзинкой еды в руке и спросил: "А кого ты ищешь?" Она ответила: "Меня просили отдать это Меджнуну. Это ты?" Он охотно протянул руки за корзинкой и сказал: "Я тот, для кого ты принесла ее". А еще он перебросился с ней парой шутливых слов, и она была в восторге.

Когда девушка вернулась, Лейли спросила: "Ты отдала корзинку ему?" - "Да", - ответила она. Лейли посылала Меджнуну каждый день большую часть своей еды, которую получал как раз тот, другой человек, а он был очень рад получать еду, поскольку был ничем не занят. Лейли однажды спросила свою служанку: "Ты никогда не рассказываешь мне, что он говорит и как он ест". Та ответила: "Он говорит, что шлет тебе тысячу благодарностей, и еда ему очень нравится. И сам он человек, с которым приятно поговорить. Ты не должна ни на миг беспокоиться. Он толстеет с каждым днем". Лейли сказала: "Но мой Меджнун никогда не был толстым, и у него никогда не было склонности к полноте. И он слишком погружен в свои мысли, чтобы говорить любезности кому-либо. Он слишком печален, чтобы говорить". Лейли сразу заподозрила, что обед могли передать не тому человеку. Тогда она спросила: "А есть ли там еще кто-нибудь?" Служанка ответила: "Да. Там есть еще один человек, но он, кажется, не в себе. Он не замечает ни тех, кто приходит, ни тех, кто уходит. Он не слышит ни слова и никому ни слова не говорит. Не может быть, что это тот человек, которого ты любишь". Лейли сказала: "Я думаю, что он, скорее всего, и есть тот человек. Как жаль, если ты все это время передавала еду не тому. Но, чтобы убедиться наверняка, положи-ка сегодня на тарелку вместо еды кинжал и скажи тому человеку, которому ты отдавала еду: "Лейли нужно несколько капель твоей крови, чтобы излечиться от болезни".

Когда служанка в следующий раз подошла к мечети, тот человек, как обычно, с великой охотой пришел забрать еду, но, увидав кинжал, удивился. Служанка рассказала ему, что Лейли для лечения необходимо несколько капель его крови. Он сказал: "Нет. Я точно не Меджнун. Вот он, Меджнун. Его попроси". Растерянная служанка подошла к Меджнуну и громко ему сказала: "Лейли нужно несколько капель твоей крови, чтобы вылечиться". Меджнун с великой охотой взял кинжал в руку и сказал: "Как счастлив я, что моя кровь может сколько-нибудь пригодиться моей Лейли. Даже если бы мне пришлось пожертвовать своей жизнью, чтобы вылечить ее, это было бы такой малостью. Я был бы счастливее всех, если бы отдал ее ей". "Что бы любящий ни делал для своей возлюбленной, этого никогда не бывает много". Он полоснул кинжалом по руке в нескольких местах, но месячное голодание не оставило в нем крови - только кожу да кости. А когда он порезал себя во многих местах, из него вышла едва лишь капля крови. Он сказал: "Вот все, что осталось. Можешь взять ее". "Любовь означает боль, но сам любящий выше любой боли".

О приезде Меджнуна в город скоро узнали, и когда родители Лейли услышали о том, они подумали: "Лейли точно сойдет с ума, если когда-нибудь увидит Меджнуна". Поэтому они решили покинуть город на какое-то время, думая, что Меджнун отправится домой, когда узнает, что Лейли в городе нет. Но перед тем, как покинуть дом, Лейли отправила послание Меджнуну, в котором говорилось: "Мы на какое-то время уезжаем из города, и я несчастнее всех несчастных, что не смогла встретиться с тобой. Единственная возможность для нас встретиться - встретиться по дороге, если ты выйдешь вперед раньше и будешь ждать меня в Сахаре".

Меджнун с великим счастьем отправился в Сахару, с огромной надеждой еще раз увидеть свою Лейли. Когда караван прибыл в пустыню и остановился там, в мыслях у родителей стали немного легче, и они увидели, что Лейли повеселела от перемены места - так они думали, не зная истинной причины.

Лейли пошла со служанкой прогуляться по Сахаре и неожиданно наткнулась на Меджнуна, который внимательно следил за дорогой, по которой она должна была проезжать. Она подошла и сказала ему: "Меджнун, я здесь". На языке Меджнуна не было таких слов, которые могли бы выразить его радость. Он взял ее за руки, прижал их к своей груди и сказал: "Лейли, ты ведь не покинешь меня больше?" Она ответила: "Меджнун, я смогла прийти сюда лишь на мгновение. Если я останусь здесь дольше, люди станут искать меня, и тогда твоя жизнь окажется в опасности". А Меджнун сказал: "Я не боюсь за свою жизнь. Моя жизнь - это ты. Останься здесь, не покидай меня". Она ответила: "Меджнун, будь благоразумен и верь мне. Я вернусь, обещаю". Меджнун отпустил ее руки и сказал: "Да. Я верю тебе". Лейли ушла от Меджнуна с тяжелым сердцем, а он, так долго живший без еды и питья, уже не мог стоять прямо, а опустился, прислонившись спиной к стволу дерева, который поддерживал его. И там он и остался, живущий одной лишь надеждой.

Проходили годы, и полумертвое тело Меджнуна испытало все - и холод, и жару, и дождь, и мороз, и ураганы. Руки его, что держались за ветки, сами стали ветвями, а тело его стало частью того дерева. Лейли за время путешествия осталась такой же несчастной, какой и была раньше, и ее родители потеряли надежду, что она выживет. А она жила только надеждой, что выполнит свое обещание, данное Меджнуну в момент их расставания, повторяя при этом: "Я вернусь". Она терзалась мыслью, жив он или умер, ушел или звери в Сахаре растащили его кости.

Когда они возвращались, их караван остановился на том же самом месте, и сердце Лейли исполнилось и радостью, и печалью, и весельем, и унынием, и надеждой, и страхом. Когда она искала то место, где оставила Меджнуна, ей встретился дровосек, который сказал ей: "Эй, ты туда не ходи. Там привидение живет". Лейли спросила: "А как оно выглядит?" Он ответил: "Это дерево, но в то же время это и человек. Когда я срубил своим топором ветку с него, я услышал, как оно издало глубокий вздох: "О Лейли".

Невозможно описать, как услышанное поразило Лейли. Она сказала, что все-таки пойдет, и, приблизившись к дереву, она увидела, что Меджнун почти превратился в него. Плоть и кровь его были уже истощены, а кожа и кости, что сохранились из-за контакта с деревом, стали его ветвями. Лейли громко позвала его: "Меджнун!" И он ответил: "Лейли!" "Я здесь, как я и обещала, о Меджнун!" Тогда он сказал: "Я - Лейли". А она ответила: "Приди в чувство, Меджнун. Лейли - это я. Посмотри на меня". Меджнун спросил: "Ты Лейли? Тогда я - нет", - и умер. Лейли, увидев это совершенство любви, не могла прожить более ни минуты. В тот же самый момент она прокричала его имя, упала на землю и умерла.

"Возлюбленный - это все и во всем, а любящий только укрывает его. Возлюбленный - это все, что живет, а любящий - мертв".



love heart heart
прикрепления: 8984684.jpg(41Kb) · 2641272.jpg(15Kb)


Gul ki!!:)))butun dunya seninle gulsun!

сообщение отредактировал smilochka - Пятница, 04.06.2010, 11:32
 
smilochkaДата: Пятница, 04.06.2010, 02:40 | Сообщение # 4
канка турции
группа: Модераторы
сообщений: 419
репутация: 14
статус: Offline

в закладки:
Асли и Керем

азербайджанский анонимный романический Дастан(фарси, эпический жанр. Распространён на Ближнем и Среднем Востоке, в Средней и Юго-Восточной Азии. Бытует в двух видах: как народное творчество (в жанре сказания), в котором преобладают героические темы в поэтической форме, и литературная обработка сказочных сюжетов, легенд и преданий на романтические и героико-фантастические темы преимущественно в прозе. ).


Инкорпорированные в прозу стихотворные партии приписаны главному герою — народному певцу (ашугу). Фабула "Асли и Керем" — пылкая любовь мусульманина (азербайджанца) к христианке (армянке). На пути их соединения стоит религиозный фанатизм отца девушки, финал трагичен: влюблённые сгорают в символическом огне. Религиозная канва сюжета исторична; она восходит ко времени переселения тюрков-огузов на Запад (11—13 вв.). Основной пафос дастана — любовь выше предрассудков — пронизывает все детали сюжета. Туркменская версия более архаична, изобилует этническими и топонимическими элементами. По мотивам дастана У. Гаджибеков написал оперу "Асли и Керем" (пост. 1912).


вот такая грустная любофььььь
love heart heart

прикрепления: 9823176.jpg(24Kb) · 3770813.jpg(38Kb) · 1232184.gif(60Kb) · 6784628.jpg(230Kb) · 5280456.jpg(45Kb)


Gul ki!!:)))butun dunya seninle gulsun!

сообщение отредактировал smilochka - Пятница, 04.06.2010, 11:18
 
Форум о Турции » Турция и любовь... » Восток – дело тонкое » История восточной любви (Ромео и Джульета по-восточному)
Страница 1 из 11
Поиск:


<
myloveturkey © 2007 - 2017